В офисе, пропитанном запахом дорогого табака и застарелого фритюра, стояла удушливая тишина. Модницов, грузный глава мафиозной империи «Бургер Кинг», тяжело дышал, и каждый его вдох сопровождался болезненным скрипом стальных зубцов в его голове-шестерёнке. Смокинг трещал по швам, едва удерживая необъятное тело босса, а лацканы были щедро усыпаны крошками от вопперов.

На краю гигантского дубового стола, среди важных отчетов о поставках булок и кунжута, извивался Глист Лосяшвович.

— Ну дядя Модницов, ну пожалейте! — Глист сложил крошечные лапки, его голосок звучал как противный писк несмазанной петли. — Я же свой! Я буду лучшим кассиром! Я такие рейды на конкурентов устрою, они у меня все в бан улетят! Это же рофл будет, чисто байт на продажи!

Модницов медленно снял с головы котелок, вытер пот со стального лба и снова водрузил убор на место. Он ненавидел, когда его покой нарушали «двенадцатилетки» с их сомнительным сленгом. Босс глубоко затянулся сигарой, и её кончик вспыхнул багровым светом, отразившись в холодных глазах-винтах.

— Работать у меня? — голос Модницова напоминал рокот работающего конвейера. — Ты, ничтожное насекомое, думаешь, что «Бургер Кинг» — это паблик для твоих токсичных выходок? Ты думаешь, мафия строится на байтах?

— Я просто хайплю! — выкрикнул Глист, обиженно надув губы. — А вы дед старый, юмора не выкупаете!

Модницов медленно наклонился над столом. Тень от его огромной фигуры накрыла Глиста полностью. Босс аккуратно стряхнул горячий серый пепел прямо на голову червячку. Глист взвизгнул, пытаясь отряхнуться, но Модницов не останавливался, методично кроша сигару прямо на «будущего сотрудника».

— Я знаю про тебя всё, Лосяшвович, — прорычал мафиози. — Знаю про каждый твой жалкий пост, про каждую попытку оправдать свою гниль «рофлами». Твоя репутация воняет хуже, чем протухший соус, который мы списываем тоннами. Ты — балласт. Гниль. И в моей семье таким не место.

Модницов схватил ручку и с силой вонзил её в стол в паре миллиметров от хвоста Глиста.

— Вон отсюда, пока я не скормил тебя голубям на парковке. Вон!

Глист, рыдая и выкрикивая что-то про «несправедливый бан», скатился со стола и пулей вылетел из офиса. Модницов с отвращением стряхнул остатки пепла со столешницы и потянулся к золотому телефону. Он набрал номер своего племянника.

— Кузнецов? — Модницов выпустил густое облако дыма. — Твой приятель, этот кольчатый недоносок, только что был у меня. Клянчил место. Знаешь, племянник... скажи мне, кто твой друг, и я решу, стоит ли мне вообще продолжать с тобой бизнес. Он опозорил твою фамилию одним своим видом.

На другом конце провода послышался судорожный вздох и лязг металла у Кузнецова от ужаса подкосились ноги. Он понял: репутация, которую он так долго выстраивал перед дядей, только что превратилась в пепел — точно так же, как сигара в руках великого и ужасного Модницова.

После того как Модницов бросил трубку, в квартире Кузнецова повисла звенящая тишина, прерываемая только нервным тиканьем его собственной головы-шестерёнки. Кузнецов, в отличие от своего грузного дяди, был худощавым и всегда старался выглядеть опрятно, но сейчас его зубцы буквально высекали искры от стресса.

В дверь робко поскреблись. На пороге стоял Глист Лосяшвович. Он выглядел жалко: весь в сером пепле, с размазанными по лицу слезами и обиженно выпяченной губой.

— Кузя, прикинь, твой дядя вообще неадекват! — начал Глист, едва переползя порог. — Я ему по фактам раскидал, как поднять охваты в «Бургер Кинге», а он начал меня душнить и пеплом посыпать. Это же абьюз! Я это так не оставлю, я про него такой рейд-бейт в GameJolt запилю, он у меня...

— Заткнись! — Кузнецов сорвался на крик, и его голова провернулась с противным скрежетом. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил, ты, мелкое недоразумение?!

Кузнецов схватил Глиста за шиворот (если это можно было так назвать) и поднес к своему лицу.

— Дядя Модницов — это не просто «обжект в смокинге». Это человек, который держит весь фастфуд-трафик! Он позвонил мне и сказал, что из-за тебя я теперь тоже под вопросом. Моя репутация, Глист! Ты понимаешь, что такое репутация в семье? Это не лайки под твоими постами!

— Ой, да ладно тебе, не агрись, — Глист попытался вывернуться, скорчив привычную гримасу «рофла». — Я же чисто по фану зашел. Кто знал, что у твоего дяди ЧСВ выше крыши? Он просто бумер, не выкупает иронии.

— Это не ирония, это твоя тупость! — Кузнецов швырнул Глиста на коврик. — Из-за твоих «рофлов» меня могут лишить доли в бизнесе. Модницов не прощает позора. Если ты еще раз приблизишься к его офису или хотя бы упомянешь мою фамилию в своих токсичных постах, я сам тебя...

В этот момент в комнате возникла высокая, тонкая тень. Из кухни медленно вышел Сэр Шпиндель — личный «чистильщик» и советник Модницова, которого тот прислал присмотреть за племянником. Шпиндель был обжектом-болтом, худым как щепка, в узком пальто и с моноклем, который зловеще блестел.

— Молодой господин Кузнецов, — голос Шпинделя был холодным, как оцинкованная сталь. — Ваш дядя считает, что слова здесь уже не помогут. Он поручил мне убедиться, что этот... кольчатый субъект больше не будет представлять угрозы для имиджа «Бургер Кинга».

Глист мгновенно побледнел и сжался в комок, осознав, что «рофлы» закончились и началась настоящая мафиозная игра.